Я также никогда не прибегал к наркотикам — по аналогичной причине: когда я был в третьем или четвертом классе, в нашу школу приехали представители из полицейского управления и показали несколько фильмов о последствиях употребления наркотиков. Я видел, как люди стрелялись, теряли сознание, впадали в прострацию и выбрасывались из окон. Еще будучи мальчишкой, я связывал наркотики с чем-то омерзительным и смертью, поэтому мне никогда даже не приходило в голову их попробовать. Мне повезло в том, что полиция помогла мне сформировать болезненные нейроассоциации даже о самой мысли об употреблении наркотиков. Поэтому я никогда не рассматривал для себя эту возможность.

Какой можно сделать из этого вывод? Очень простой: если мы связываем сильную боль с какими-то поступками или эмоциями, мы ни за что не будем потворствовать им. Мы можем использовать это понимание для того, чтобы направить силу, вызывающую страдание или удовольствие, на изменение любого аспекта нашей жизни, начиная с перекладывания дел со дня на день и заканчивая употреблением наркотиков. Как это достигается? Допустим, вы хотите удержать детей от наркотиков. Начинать следует еще до того, как они их попробуют, и прежде, чем кто-нибудь другой укоренит в них пагубную ассоциацию — а именно: что наркотики дают наслаждение.

А с пивом была совсем другая история. Когда мне было одиннадцать или двенадцать лет, я не считал, что пиво — алкогольный напиток. В конце концов, мой отец пил пиво и никогда не делал ничего предосудительного. Просто, выпив несколько банок, он становился несколько забавным. Кроме того, я связывал удовольствие с выпивкой, потому что хотел быть как отец. Но могло ли употребление пива сделать меня действительно похожим на отца? Конечно, нет, но мы часто создаем ошибочные ассооциации в своей нервной системе (нейроассоциации), которые вызывают страдание или удовольствие в нашей жизни.

Однажды я попросил у матери попробовать пивка. Она начала убеждать меня, что от этого добра не будет. Но, пытаясь убедить меня в тот период, когда мой разум еще только формировался, а мои наблюдения за отцом так явственно противоречили ее словам, она не добилась успеха. Мы ведь не верим в то, что слышим, наоборот, мы уверены, что наши понятия подтверждены наглядным примером, и в тот день я был убежден, что начать пить пиво будет очередной ступенью в моем росте как личности. Наконец мать поняла, что я могу пойти и выпить пива в другом месте, если она не даст мне урок, который я запомнил бы на всю жизнь. В глубине души она понимала, что ей нужно изменить те ассоциации, которые я связывал с пивом. Поэтому она сказала: “Хорошо, ты хочешь пить пиво и быть похожим на отца? В таком случае тебе придется пить его точно так же, как отец. Я спросил: “Что ты хочешь этим сказать?” И она ответила: “Тебе придется выпить целую упаковку из шести банок”. “Нет проблем”‘, — сказал я. 0на сказала: “Но ты должен выпить это прямо здесь”. Сделав первый глоток, я нашел, что вкус пива отвратителен, ничего похожего на то, что я ожидал. Разумеется, в тот момент я не мог признаться в этом, так как было бы задето мое самолюбие. Потому я продолжал пить. Покончив с одной банкой, я сказал: “Ну, теперь я надулся пивом как следует”. Но мать сказала: “Нет, бери следующую”, — и открыла ее. После третьей или четвертой банки я начал чувствовать боли в животе. Думаю, вы догадались, что за тем последовало: меня вывернуло всего наизнанку так, что я испачкал всего себя и кухонный стол. Это было отвратительно, а ещё отвратительнее было убирать всю эту дрянь! И теперь у меня запах пива всегда ассоциируется со рвотой и чувством омерзения. Никакой другой ассоциации с пивом у меня так и не создалось. В моей нервной системе укоренилась эмоциональная ассоциация, нейросвязь, в виде внутреннего голоса, которая четко направляла все мои последующие решения. В результате я никогда больше не сделал ни глотка пива!

Если вы врач по профессии, то разве не правда, что решение во что бы то ни стало сделать карьеру на медицинском поприще, принятое так много лет тому назад, было подсказано убеждением, что, став целителем, вы будете испытывать к себе большее уважение? Все врачи, с которыми я беседовал, говорили об огромном чувстве удовлетворения, которое им дает возможность помочь людям: уменьшить боль, вылечить болезнь, спасти жизнь. Часто чувство гордости от сознания, что являешься уважаемым членом общества, служило дополнительным побудительным мотивом. Музыканты посвящают жизнь своему искусству, потому что ничто другое не доставляет им такого огромного удовольствия. И руководители ведущих организаций научились связывать удовольствие с принятием глобальных решений, которые несут огромный потенциал в создании чего-то уникального, что явилось бы вкладом в жизнь многих людей на длительное время. Подумайте о связанных с болью и наслаждением ограничивающих ассоциациях Джона Белуччи, Фредди Принца, Джимми Генд-рикса, Элвиса Пресли, Дженис Джоплин и Джима Моррисона. Пристрастие к наркотикам как средству хотя бы на короткое время избежать боли и получить временное блаженство привело их к полному краху. Они заплатили чудовищную цену за то, чтобы не иметь ни собственного разума, ни чувств. Подумайте о том, какой пример они показали миллионам своих поклонников!